Интервью с Da Lata
Патрик Фордж: Давайте начнём с происхождения термина «эйсид-джаз». Давным-давно, в 1988 году, Джайлс Петерсон играл вместе с человеком из команды Криса Бэнгса. DJ, после которого они играли, был, скорее всего, Пит Тонг или Ник Холлоуэй, которые недавно вернулись с Ибицы и влились в движение «эйсид-хаус». Джайлс и Крис начали играть, и играли они ранний эйсид-хаус. И Крис, когда играл один из своих треков, начал менять скорость проигрывания пластинки, при этом получался очень необычный звук. Тогда Крис взял микрофон и сказал: «Не знаю, как насчёт эйсид-хауса, но это я называю эйсид-джаз!» Это было первое упоминание об эйсид-джазе. Гораздо позднее Джайлс, я и другие люди стали использовать это выражение в основном для того, чтобы привлечь масс-медиа к нашей работе, так как в то время все говорили только об эйсид-хаусе. В итоге у нас получился «монстр», которого мы не могли контролировать. Да и вообще этот термин для каждого означает разные вещи. Но главная для меня — это свобода. Кстати, первый релиз, вышедший под «эгидой» движения эйсид-джаз, была компиляция Freedom Principle.
— Прочитав рецензии на последний диск Da Lata, я увидел там мысль о том, что название альбома Serious может скрывать в себе скрытый смысл или подтекст. Так ли это на самом деле?
П. Ф.: На самом деле один из главных треков альбома называется Serious, это название оказало определённое влияние. Конечно, некоторые песни не очевидным образом отражают наше отношение к происходящему в мире. Ведь когда писался альбом, начинали разворачиваться события вокруг Ирака. Это были тяжёлые времена. Мы хотели рассказать об этом.
— Крис, рады приветствовать вас в Петербурге, и позвольте задать вам несколько вопросов. Ваши последний и первый альбомы различаются, что же можно ожидать от Da Lata в будущем?
Кристиан Франк: Это сложно сказать, чего можно ожидать, так как в Da Lata хорошо то, что мы никогда не задумывались о том, что делать. Мы заинтересованы в очень многих стилях музыки, которые мы слышим вокруг нас. А ещё для меня очень важно путешествовать, и это придаёт мне вдохновение. Рекламируя этот альбом, мы путешествуем по всему миру, также бываем и в новых для нас местах, таких как, например, Санкт-Петербург. Во время путешествий ты черпаешь вдохновение, и когда наступает время, когда тебе надо ехать обратно и писать новый альбом, ты не задумываешься, так как у тебя уже столько впечатлений; многие вещи, которые ты видел, вдохновили тебя. Поэтому сложно говорить, что можно ожидать… Мы должны быть открытыми для восприятия и созидания и быть объективными насчёт музыки и жизни. Мне нравятся очень разные вещи, люблю много путешествовать, и за это я люблю жизнь. Несмотря на отличия между альбомами, самое главное — это те чувства, которые я хотел включить в эти альбомы.
Сейчас исчезают политические барьеры и потихоньку начинают исчезать культурные, что очень радует меня как музыканта. Поэтому мы всегда рады приезжать в новые места. Я обожаю перкуссию, поэтому каждая мировая музыкальная культура всегда имеет для меня хоть что-то интересное. Мне нравится фолк-музыка, её энергетика.
— В своём интервью Thunderball сказали, что джаз как импровизация является началом их музыки. Можно ли сказать то же самое и о вашей музыке?
К. Ф.: Я бы не сказал, что джаз — это корни нашей музыки… Да, он занимает очень важную часть, но большее влияние, конечно, оказывает бразильская и африканская музыка. В свою очередь, африканская музыка оказала очень большое влияние на бразильскую музыку. Афро-ритмы превратились в босанову, самбу, и вместе с появлением босановы пришла джазовая гармония. Но это только часть… Когда музыканты, исполняющие босанову, слушали музыкантов из Нью-Йорка, они находились под влиянием, и они использовали джазовую гармонию, но по-другому.
— На ваш взгляд, чего можно ожидать от музыки в ближайшее время? Предсказания — это дело неблагодарное, но тем не менее…
К. Ф.: Национальная музыка, как и коммерческая, не таят в себе сюрпризов, всё довольно предсказуемо. И музыка, которая более интересна — это более специфическая музыка. Слава богу, сейчас всё больше и больше возвращается живая музыка, и я думаю, что и в будущем независимо от стиля именно живая музыка окажется востребованной.
Нина Миранда: Я согласна с Крисом. Всё больше и больше проектов и групп начинают использовать элементы живого звука в своих альбомах.
К. Ф.: В альбомах Da Lata можно услышать танцевальную композицию, потом трек, подходящий больше для клуба, и композицию в стиле рок. И если послушать две песни, то может показаться, что это разные группы. Da Lata и другие группы с нашей сцены любят экспериментировать. Хотелось бы услышать эксперименты и коммерческих групп. Зачем делать альбом, который весь звучит одинаково? Почему бы не сделать что-нибудь новенькое? Rolling Stones, Beatles не боялись экспериментов. В те годы была большая открытость и желание экспериментировать. И я очень надеюсь, что придут времена, когда мы не будем бояться экспериментировать и взаимодействовать друг с другом.
Читайте также
Все статьи